...
  • Молитвы, приходящие с дождем.
  • Meyxoş Abdullah
  • (рассказ)

    Я жил в городе, вдали от родного села. Мама же оставалась в деревне, в нашем старом доме. Служебные дела, семейные заботы не позволяли часто наведываться к ней. В лучшем случае мне удавалось выбраться в деревню раз в месяц. Мама была уже совсем старая. Каждый раз при встрече она интересовалась моей жизнью в городе, работой, спрашивала, как у ребенка, как питаюсь, тепло ли одеваюсь в холода и строго-настрого наказывала жене хорошенько заботиться обо мне.
    Жена со смехом отвечала:
    - Мама. А мы что же – не родные тебе? Что ты всё о сыне беспокоишься, мы тебя не интересуем?
    Мама же со вздохом отвечала:
    - Что ты, доченька?! Конечно, я вас всех люблю, вы – моя кровиночка. Но он же – наш кормилец. Если он здоров, то я спокойна и за всех вас.
    Мама любила меня больше всех своих детей. Я был самый старший и с детства на мою долю выпало много трудностей. Так получилось, что отец рано ушел из жизни – и всё бремя забот о семье, о матери и пятерых младших сестрах легло на мои плечи. С малых лет я был привык к тяжелому труду, работал, не покладая рук, с утра до вечера. Недосыпал, недоедал… Днём зарабатывал как мог на кусок хлеба, ночами – делал уроки, читал книжки. В те годы я мечтал – интересно, наступит такое время, когда я смогу отоспаться вволю за все прежние бессонные ночи?! Прошли годы… И хоть было нелегко, но я выучился, получил хорошую должность, купил квартиру в городе, обзавелся семьей.
    Я был старше всех в семье, но дал себе слово, что не женюсь, пока не устрою судьбу сестер. Мать не соглашалась с этим решением:
    - У каждого своя судьба, сынок, - говорила она. – Ты строй свою жизнь.
    Когда я, наконец, женился, мне было 32 года.
    После женитьбы я хотел перевезти мать к себе в город. Но она никак не соглашалась, ссылаясь на то, что не сможет жить в «государственном доме».
    Когда я поинтересовался причиной, она заявила: «Да буду я твоей жертвой, сынок! Разве может быть достаток в доме, где кухня находится рядом с отхожим местом?! Не принуждая меня, не по мне это городское житьё!»
    В редкие её визиты к нам, я чувствовал, что ей не по себе в нашей городской квартире. За весь день она могла съесть только кусочек хлеба и выпить полстакана чая.
    В такие дни я обнимал её за шею, целовал в седой пучок на голове и спрашивал:
    - Мама-мамочка, что же ты не хочешь есть сыновний хлеб?
    Она же пыталась возразить:
    - Что ты, да буду я твоей жертвой, я и дома больше не съедаю.
    Но я знал, что она привыкла к деревенским условиям, и городской быт ей не по душе. Мать была набожной женщиной, молилась, как положено, и ей претила близость «нечистого» места, то бишь туалета.
    Именно по этой причине её визиты никогда не длились больше двух дней. Затем она торопилась обратно в деревню. Прощаясь, всегда просила:
    - Сынок, Аллахом заклинаю, переезжай ты из этой голубятни. Купи себе участок земли, построй дом. Детям – только польза будет. Пусть ходят по земле, дышат чистым воздухом. Ну что ты потерял в этой коробке?
    Я обещал ей, что обязательно куплю участок, как только поднакоплю денег, и построю дом. От этих обещаний лицо её расплывалось в довольной улыбке. И она говорила: «Вот будет у тебя собственный дом и свой двор, буду гостить у тебя неделями»…
    Последние дни жизни матери были очень тяжелые. Болезнь всё больше подтачивала её. Она уже не могла вставать с постели. Младшая сестра с семьёй переселились к ней, чтобы ухаживать за тяжелобольной. Так было спокойнее и мне, так как я знал, что она под присмотром.
    У меня было много дел в городе, служебные обязанности не давали возможности часто выезжать. Иногда я приезжал в деревню ночью и этой же ночью ехал обратно. Когда я отсутствовал дольше обычного, сестры передавали, что мать сильно беспокоится обо мне. Она наивно говорила им: «Честное слово, мне не надо, чтобы он приезжал меня повидать. Пусть приезжает, чтобы я его повидала».
    В тот последний свой визит в деревню я задержался там на два дня. Мама совсем ослабла. В валившихся глазах постепенно угасал интерес к жизни. При каждом взмахе ресниц, на их кончиках появлялись слезинки. Посиневшие вены на руках так вздулись, что при каждом биении пульса можно было увидеть, как дрожит иссохшая кожа. И даже в таком состоянии бедняжка беспокоилась обо мне:
    - Сыночек, ну стоило ли бросать все дела и ехать в такую даль? Ты же недавно только навещал меня. Дороги опасные, не надо тебе так часто приезжать. Я хорошо себя чувствую, честное слово. Нигде ничего не болит, аппетит хороший. Вот видишь – не стоило тебе беспокоиться, - отчитывала она меня, как ребенка.
    Но я знал, что мама просто не хочет расстраивать меня. Не хочет, чтобы я видел, как ей плохо.
    Чуть ли не силой я отвез её к врачу. Она не хотела идти.
    - Сынок, я старая женщина. Сегодня болею, завтра уже на ногах буду. Зачем так волноваться по пустякам?
    Чтобы подбодрить её, я поддакивал «да, знаю, это пустячная болезнь. Скоро ты поправишься. Но провериться всё же не мешает – так, на всякий случай».
    Внимательно осмотрев мать, врач отвел меня в сторонку и осторожно сообщил, что больной осталось жить несколько месяцев, а может, и дней. У неё рак. Не надо мучать женщину.
    Приговор врача потряс меня. Я подумал о том, что бедная моя мама так и не успела повидать в своей жизни ничего хорошего. Всю жизнь работала в поте лица, недоедала, недосыпала, растила нас, кормила, отрывая от себя последний кусок. Дышала нами, жила только нашими заботами… А сейчас. Когда мы уже выросли, встали на ноги и вполне можем позаботиться о ней, обеспечить её старость, болезнь отнимает её у нас? Мамочка, даже корчась от невыносимых болей, ты думала о нас, пыталась не показать, как тебе плохо, не огорчать нас.
    Удивительное это явление – материнская любовь, - думал я. – Моя мама, не задумываясь, отдала бы жизнь за нас. Будучи тяжелобольной, она не переставала заботиться о нас, умоляла не обращать внимания на её боли, заниматься своей семьёй.
    В связи с загруженностью на работе я некоторое время не мог навещать мать. Но каждый день звонил, интересовался ее состоянием. Сестры сообщали мне, что ей по-прежнему плохо, но она умоляет не говорить мне о болях, которые её мучают, не беспокоить меня…
    Но я, конечно же, беспокоился. Каждый раз, когда ночью вдруг раздавался телефонный звонок, я вздрагивал. Сердце сжималась от страха - вдруг сестра звонит сообщить дурную новость. Так проходили дни - в волнении, страхе, беспокойстве.
    И вот однажды позвонила старшая сестра. Она сообщила, что состояние мамы ухудшилось, она уже не может говорить, два дня ничего не ест.
    Посоветовала приехать хоть ненадолго, повидаться с матерью. «Глазами она всё время словно ищет тебя», - со вздохом сказала она.
    В тот же день утром я выехал в деревню. На дворе стояла осень, моросил мелкий дождь, из-за которого кругом стояла слякоть. Хмурая осенняя погода еще больше усилила гнетущую тяжесть на душе. Всю дорогу я гнал машину,
    вспоминая детские годы, согретые материнской лаской. Господи, как я буду жить без неё? Я сожалел о годах, прожитых вдали от матери. С раскаянием думал – «надо было во что бы то ни стало заставить её переехать к нам, в город».
    Остановив машину во дворе, направился в дом. Дождь лил, не переставая. Пока я доставал из машины гостинцы, приготовленные для мамы, успел немного намокнуть.
    Во дворе никого не было. Из-за дождя все сидели дома. Замедлив шаг, я осмотрелся по сторонам. Везде словно отпечатались следы её заботливых мозолистых рук - на тендире, где мать пекла ароматный вкусный хлеб, рукояти вил, которыми мешала золу в печи. А вот и маленький сарай возле тендира… Большую часть дня мать проводила здесь – ведь именно в сарае хранились запасы муки, зерна, продуктов. Каждый уголок в этом дворе словно вобрал в себя её запах.
    Я поднялся на террасу. Прошел в мамину комнату. Она лежала на кровати с закрытыми глазами. Сестры сидели возле неё. Завидев меня, они встали и со слезами на глазах поздоровались со мной.
    Я подошел к маминой постели, присел на краешек кровати. Мать сильно изменилась. От прежней энергичной женщины не осталось и следа. Она тяжело дышала. Слезы навернулись мне на глаза. Я приложил руку ко лбу матери, ощутив его ледяной холод. То ли почувствовав тепло моих рук, то ли по какой-то одной ей ведомой причине она с трудом открыла глаза и хриплым голосом спросила:
    - Эльбрус, сынок. Это ты?
    Нагнувшись, я нежно провел рукой по седым волосам, поцеловал холодный лоб:
    - Да, мама. Я приехал к тебе.
    В этот миг сестры громко разрыдались – ведь мама уже больше недели не могла говорить.
    Мама протянула мне руку. Я обхватил её ладонью и поцеловал. От её руки пахло горячим хлебом, только что вынутом из тендира. Она протянула руку к моим волосам. Этот родной до боли жест всколыхнул мне сердце - мама всегда гладила мои волосы при встрече. Я понял, что она хочет вновь прикоснуться к ним.
    Я пригнул голову, чтобы ей было удобнее. Дрожащие руки мамы запутались в моих волосах. Затем соскользнули мне на плечо, потеребили ворот пиджака. Потом она вдруг спросила:
    - Эльбрус... сынок… дождь идёт?
    - Да, мама. Идёт. Мелкий, приятный дождик…
    Мать с усилием помахала рукой.
    - Эх… ну почему идёт дождь, - простонала она.
    - Мам, дождь - к добру, к достатку. Пусть себе накрапывает, - ответил я.
    Мать еле слышным голосом возразила:
    - Сынок, не о себе я беспокоюсь, мне всё равно умирать… А вам трудно будет… Намучаетесь под дождём меня хоронить…
    Проговорив это, она снова закрыла глаза… Слёзы душили меня…
    Даже в предсмертных муках мама всё ещё беспокоилась о нас.
    … Когда мы несли на плечах гроб, провожая маму в последний путь, моросил мелкий осенний дождь. Он напомнил мне слёзы матери, которые она украдкой от нас проливала в трудные минуты жизни. Мне показалось, что мама и после смерти плачет с небес, переживая за нас… Моя бедная мама…
    Перевод Лейлы Кадырзаде



    • avqust 2021, Meyxoş A.

  • 80
Belə Ayrılıq Olmur

Dəhnəli Məmməd Hacızadə

Dərddi dərdə calanan, hey üst-üstə qalanan. Baxma ki ortalıqda iztirabdı dolanan, . Dözmərəm göz yaşına, qəm dolu baxışına. Qəlbimdəsən getsəm də, dünyanın o......

Ağrının ssenarisi - (psixoloji-fəlsəfi janrda hekayə)

Tural İsmayılov

Gecənin sükutu mürəkkəb qurumamış vərəqlərimin üzərinə ağır bir duman kimi çökürdü. Pəncərənin önündə dayanıb, uzaqda, qaranlığın içində batan şəhərin işıqlarına baxırdım. Masamın üzərində on birinci......

Daha Səsləməyir Dan Yeri Bizi

Dəhnəli Məmməd Hacızadə

Göydə ay,ulduzlar yerdə sən və mən, Bir onlar oyaqdır, bir də, sən və mən. Qapılıb gecələr xoş xəyallara, Onlar bizə baxar, biz də onlara. Qalardı......

Ağ dumanın içindəki görən kor (fəlsəfi hekayə)

Tural İsmayılov

Atam deyirdi ki, dünyanı görmək üçün göz lazımdır, mən isə indi buna şübhə edirəm. O kitabı – vərəqləri künclərindən didilmiş, cildi günəşdən solmuş o qəribə......

Zaur Ustac - Zenitdəki Zenitçi

زائـــور اوستاج

Zenitdəki Zenitçi (oçerk) Azərbaycan xalqının qəhrəmanlıq salnaməsi yüz illər boyu Vətən uğrunda canından keçən igid oğulların adı ilə zəngin olmuşdur. Bu qəhrəmanlar yalnız bir ailənin......

Sona İsmayılova – Zakir Kaya’nın Medya ve Yayıncılık Çalışmaları

زائـــور اوستاج

Röportaj Editör Girişi Dr.profesor Zakir Kaya, Türkiye merkezli araştırmacı gazeteci, yazar olarak medya, yayıncılık ve edebiyat......

Araşdırmaçı jurnalist Zakir Kaya: Media, Ədəbiyyat və Müstəqil Düşüncənin Kəsişm...

زائـــور اوستاج

Müsahibə Mətni Müasir mediada sürət, görünürlük və rəqəmsal intensivlik artdıqca, məzmun istehsalının keyfiyyəti və......

Zaur Ustac - Mən

زائـــور اوستاج

Mən “Sizin yanınızda oturmaq istəyirəm” … (Qəndab – Ara-sor məni) Hər gün oyananda səhər mehində, Sübhün şəfəqində, danındayam mən. Telinin cığasın pozan küləyəm, Hər zaman......

Zaur Ustac - Aşiq gecələr

زائـــور اوستاج

Aşiq Gecələr (Qəndab – Aşiq gecələr) O zülmət gecənə şam olum, gülüm, O gül cəmalına aşiq gecələr! “İşıldaquş”ların işığı vecsiz, Əriyən mumlara aşiq gecələr! Pərvanə......

Abşeron təhsilində sözün və yaddaşın böyük bayramı

زائـــور اوستاج

Abşeron-Xızı Regional Təhsil İdarəsi müdiri hörmətli Ilhamə xanım Abdullayevanın dəstəyi ilə Xırdalan şəhər 8 nömrəli tam orta ümumtəhsil......